FSS «Cozy and warm»

levi ackerman ищет
eren yeager
[shingeki no kyojin]

[original or else]

Вокруг этого мальчишки всегда слишком много лишнего шума. Бывают люди, которые абсолютно не умеют жить тихо. Им обязательно нужно гореть, рвать на себе рубаху и орать на весь мир о своей долбаной справедливости. Эрен принадлежит именно к этой категории. Смотреть на него всё равно что наблюдать за за бешеным щенком, которого только что спустили с цепи: глаза дикие, зубы сжаты до хруста, а в башке ни единой здравой мысли, только слепой, неконтролируемый гнев.

Его искренняя уверенность в собственной правоте утомляет. Эрен свято верит, что если орать громче всех и бросаться напролом с открытым забралом, то мир обязательно прогнется под его давлением. У него нет ни хладнокровия, ни выдержки, ни банального понимания того, что в реальном бою его праведный гнев гроша ломаного не стоит. Пацан с готовностью рвется жертвовать собой ради друзей, совершенно не соображая, что своей глупой самоотверженностью он только подставляет всех вокруг. Всякий раз, когда он лезет в пекло вопреки здравому смыслу, людям приходится рисковать собственными шкурами, чтобы вытаскивать его горящую задницу из очередной передряги.

Ломать таких паршивцев работа не из приятных, но кто - то же должен выбить из него эту дурь. Наказания, приказы и жесткая субординация для Йегера остаются единственным нормальным поводком. Эрен смотрит на меня со смесью страха, глухой обиды и немого трепета, совершенно не понимая, что его слепая готовность сдохнуть за правое дело никого не спасет. Спасает лишь способность держать зубы сжатыми, слушать приказы и думать до того, как совершать глупости.
Он слишком ценный и одновременно слишком опасный ресурс в наших руках. И моя задача проста: держать этот гордый затылок намертво прижатым к земле и заставлять его мыслить головой, пока его хваленый пыл не утянул за собой на тот свет тех, кого он так рвется защищать.
Восприятие Эрена Аккерманом строится на сочетании жесткой дисциплины, контроля и отрезвляющего наставничества. Леви видит в Йегере колоссальную, неуправляемую силу, запечатанную в теле импульсивного, травмированного мальчишки. Громкие речи Эрена о свободе и его слепая ярость не вызывают у Аккермана никакого трепета. Напротив, Леви считает этот эмоциональный пыл опасной глупостью, которая в реальном бою мгновенно приводит к катастрофе и чужим смертям.
Леви относится к Эрену как к важнейшему стратегическому ресурсу, за который он несет личную ответственность. Он выбивает из Йегера подростковый фанатизм холодной, иногда жестокой суровостью. Наказания и жесткие рамки для Леви не инструмент издевательства, а единственный способ вбить в голову пацана понимание дисциплины и цены каждого решения. Леви учит Эрена опускаться на землю, думать до того, как совершать порывы, и осознавать, что его сила принадлежит не его личным амбициям, а общему делу.
Не вижу смысла описывать всю подноготную детально, кто знаком с лором и так все знает. Я относительно недавно познакомился с этим шедевром и словил лютый гиперфикс. Сюжета как такового для игры не имею, фантазировать и лепить мир из говна и палок будем вместе. Игрок я медленный, предупреждаю сразу. В реале слишком много переменных, поэтому кидаться постами по семь раз в неделю у меня не получится. Не требую того же взамен. Обещаю, что ссаными тряпками кидаться не буду. Ценю грамотность в постах и совершенно безразличен к размеру/лапслоку/оформлению. Мне важно содержание, а не то сколько тысяч символов накидано. Сам пишу с птицей - тройкой, от третьего лица. Общение вне форума приветствуется, но не обязательно. Но, всё таки в сухую кидаться постами не очень способствует их написанию. За сим всё, разрешите откланяться. Очень жду, вечно ваш Леви.

пример поста

Память — это как линия в песке. Чем дальше, тем труднее её разобрать. Память похожа на дорогу. Тут она реальная, твердая, но та дорога, что была в девять часов, уже неощутима.

[indent] [indent] [indent] — Гэррети
Пеннивайз был монстром. Чистым злом, позорным выкидышем вселенной. Он был самой удачной пародией на леденящий ужас, который Биллу еще предстояло увидеть за свою будущую жизнь. И Оно было повержено. Кто бы мог подумать, что семеро ничем не примечательных ребят способны выйти победителями из смертельной схватки с инопланетной сущностью, которой более пятнадцати млрд лет? У них было всё в то время. Они были друг у друга. А потом настала пустота. Каждый из счастливой семерки разъехались по уголкам планеты и забыли друг о друге.

Но не Билл.

Он был их лидером, основателем данного клуба. А разве лидер может забыть о своих подопечных, тем более если они все были близки если не физически, то морально точно. Он помнил о них каждый день своего нелепого, полного безразличия существования. После победы над Пеннивайзом, его убитые горем родители, которые так и не смогли принять смерть их младшего сына, собрали вещи и начали планировать переезд в другой город, где хотели начать жизнь заново. Однако прошло уже немало времени, а они так и продолжали жить в полупустом дома, где в каждом углу стоят коробки. За это время, пока родители решались на столь важный для их семьи шаг, Билл успел проводить всех своих лучших друзей, за исключением Хэнлона. Каждое прощание отдавалось ноющей болью в сердце, на котором, подобно той ране на ладони, появлялись новые, кровоточащие порезы. Время шло, население Дерри уменьшалось, жители менялись. Неизменным оставалось лишь отношение к нему собственных родителей. Пусть и неосознанно, но каждый из них продолжал перекладывать если не всю, то часть вины на плечи подростка с еще не окрепшей психикой.

За несколько лет после событий, заставивших Билла повзрослеть раньше времени, произошли глобальные перемены в мире. Страна стала полицейским государством с тоталитарной формой правления, где во главе стоит Майор и его шайка, которая на официальном уровне зовется Взводом. Ежегодно стала проводиться игра среди подростков, победитель которой будет иметь все блага цивилизации. Несмотря на жестокость данного мероприятия, в нём хотели поучаствовать многие ребята шестнадцати – семнадцати лет. Обычно тем юношам, кто ступал на пыльную асфальтированную дорогу, терять было нечего и данная игра представлялась им единственным способом выбраться из того дерьма, в котором они находились. Иногда там попадались и ребята, которые жертвовали собой ради наживы.

Билл относился к тем, кто полностью разочаровался в собственной жизни. Гонимый обществом и собственными родителями, он решился на отчаянный шаг. Что бы хоть как то расположить к себе тех, чьей плотью и кровью он является, юноша подал заявку на участие. В конце концов, если выиграет, то сможет подняться в глазах родителей, а если нет… Ну, на нет и сюда нет. Особой трагедии из этого никто не устроит.

Попрощавшись с Майком, он сел в отцовский автомобиль и отправился навстречу собственной смерти. Парню, с чьего лица сошли практически все подростковые прыщи, было не впервой выйти на схватку с Костлявой, поэтому в отличие от большинства участников он не боялся того, что может увидеть. Его не страшили люди в форме на здоровых бронированных джипах, которые без зазрения совести застрелят каждого, кто решит сбавить скорость и получит третье предупреждение. Его не пугала и дорога, которую еще предстояло пройти, бросив вызов собственным, жизненно – важным функциям организма. Разве он так уже не поступал, когда в двенадцатилетнем возрасте вступил в схватку с Пеннивайзом?

Его не пугало ничего. По крайней мере, так он думал до последнего.

– Пап? – Зак Денбро припарковал автомобиль на парковке, где помимо них стояло еще с дюжину потрёпанных пикапов. Всю дорогу он молчал, изредка покашливая. Курение, которое стало неотъемлемой частью жизни Денбро старшего после гибели Джорджи, уже начало негативно отражаться на его здоровье. Уильям так и не получил ответа, более того он даже не смог переключить внимание отца на собственную персону – П-п-пап-п-па, ну хоть с-с-сейч-час ответь мне. Пер-рестать претвор-р-ряться, что меня не существует! – Отчеканил юноша, цепляясь ледяными пальцами, за отцовское запястье. На улице стояла июльская жара, а Билла то и дело бросало в холод. Зак отдернул руку, словно до него дотронулось нечто обжигающее – А что я должен сказать собственному сыну, которого лично привёз на смертный приговор? Уж лучше я уже сейчас начну свыкаться с мыслью, что детей у меня больше нет. – Медленно, спокойным голосом ответил мужчина. Его волосы уже тронула седина, но лицо всегда оставалось молодым. Сейчас, когда Заика Билл поднял глаза на человека, который всегда был для него примером, то почувствовал, как на затылке шевелятся волосы. Перед ним все так же сидел его отец, только выглядел он на лет цать старше. Лицо Зака Денбро в свете рассветных лучей солнца выглядело серым, осунувшимся. Таким Билл не видел отца даже в день похорон брата. Ему стало страшно и совестно, что обрёк людей, которые несмотря на холодное отношение к нему, всё же были и оставались его родителями. Он не ответил. Лишь потупил взгляд на собственные новые кроссовки, которые к концу «прогулки» должны превратиться в рваньё.

Просидев в машине и гробовой тишине еще пол часа, он молча взял рюкзак и уже собрался выходить, как вдруг резко повернулся к отцу и поцеловал того в щёку, ощутив на губах солёный привкус. Его отец плакал. И эта картина еще не скоро выйдет у него из головы. – Прощай, пап. Я люблю вас. – На удивление эти слова он выговорил без заикания, которое обострилось с отъездом Беверли.
На поляне уже сидело достаточно много ребят, которые станут ему компаньонами на ближайшие несколько дней. Биллу присвоили седьмой номер, достаточно символичный для парня, что тот счел его удачливым. Наклейка красовалась на его футболке, которая ближе к полудню стала липнуть к телу, словно была второй кожей. Денбро представил себя участником марафона, которые периодически смотрел его отец, попивая пиво перед телевизором. Только в тех гонках можно было без последствий сойти с дистанции, то здесь это означало – умереть. Билл присел на валун, который находился поодаль от основной группы участников и стал рассматривать своих братьев по несчастью.

Среди толпы мальчуганов всех мастей его глаза вдруг застопорились на одном, чье присутствие здесь вселяло дикий ужас. Сколько времени прошло с тех пор, когда Тозиеры покинули Дерри? Он уже не мог вспомнить. Казалось, будто вечность. Ричи практически не изменился с тех пор, как Билли видел его в последний раз. Разве что возмужал чуток. Денбро нервно сглотнул. Вязкая слюна с трудом проходила по пересохшему горлу, вставая комом посередине, где-то в районе яремной ямки. Вдруг, все что ранее казалось важным, потеряло какой-либо смысл. Важным оставался тот факт, что они оба здесь. И что видятся они в последний раз.

Пересилив собственный страх, с трудом глотая воздух, Билл на ватных ногах подходит к Ричарду

– И к-как м-мы докатил-лись до такой ж-ж-жиз-зни, а, Б-бобер? – Выдавливает из себя Билл и тяжело роняет своё тело рядом с лучшим другом.