Территория Конгломерата
Синдикат Разбитой Розы

  Стеклянная кабина скоростного лифта плавно спускалась по телу массивного мега-здания. Из нее открывался непередаваемый вид на пыльный индустриальный мегаполис, утопающий в волнах оранжевого солнца. Башни элитного жилья, развлекательных заведений, соединенные мостиками, бесконечные корпоративные офисы. Далеко над ними вздымались в небо изумрудные столпы света от энергетических вышек, которые ионизировали атмосферу и собирали электричество на высоченные, почти заметные на таком расстоянии, антенны.
  — Только посмотри на этот мир, Ким, — хрипловато протянул мужчина с короткими растрепанными кудрями, покручивая сигаретную пачку в руке, — люди не только выжили на этой планете, но и подчинили ее и принесли все свои грехи в этот нетронутый уголок космоса. У них есть физическое страхование, чистые офисы, самые большие зарплаты в галактике и иллюзия стабильности. Но на деле каждый из них просто винтик корпоратской системы. Они живут по расписанию, едят идеальную еду и умирают по тарифному плану. Никакого естественного ритма жизни, один программный цикл. Просто кладбище из тысячеэтажных исполинских склепов.
  Де Винтер был прав. Смерть давно превратилась в досадную техническую заминку. Рабочий день Ким начинал с бекапа, пока автоматика переставляет флешку в черепно-позвоночном порте. Однако, он каждый раз ненавидел это состояние амнезии. Очнуться в идеальном генетическом клоне и не помнить несколько последних часов жизни — это как пропустить финальную сцену нейро-фильма и проснуться уже на титрах. Кима нервировала неизвестность и ощущение пустоты. Непрестанное желание заполнить пробел.
  — Друг, взгляни на этот абсурд, — продолжал вещать Де Винтер. — Я проснулся как ни в чем не бывало, зная, что я — это я. Но сейчас где-то в трущобах валяется мое предыдущее тело, которое знало на два часа больше. Выходит, новый я — это устаревшая моя версия. У меня в голове битый сектор длиной в два часа. А чтобы вернуть целостность, я должен обворовать собственный труп!
  Смотря, как за стеклом проплывают крыши высоток Подножия, Ким вздохнул:
  — Ты драматизируешь, Де Винтер. Посмотри на все проще. Нас убили? Да. Кто и почему? Мы выясним. Возвращаемся, находим тела, забираем чипы, если их еще не выпотрошили. Тела — группе зачистки, воспоминания — в голову. Все просто.
  — Это не драма, — отмахнулся Фараон. — Это оскорбление самой сути сознания. В мире не может быть два меня с разными воспоминаниями. Я не могу успокоиться, пока эта логическая дыра не закроется.
  — В любом случае, один ты уже мертв.
  Ким не хотел спорить с напарником. Он озвучивал ровно то же, что чувствовал сам Кирас. Все это где-то глубоко внутри ощущалось неправильным, будто противоречащим задумке природы. Может быть, и права была в чем-то пропаганда федератов, что Конгломерат пошел по пути Деградации.
  Капсула лифта неумолимо приближалась к земле и теперь виднелись захламленные улицы и разнообразные вывески ремесленных магазинов. Де Винтер куда-то пригляделся и хмыкнул.
  — Гляди, вывеска «Воскрешение за полцены». Готов поспорить, в подвале у них стоит списанная капсула Синдикатов, перепрошитая местным умельцем. Только представь, ты можешь проснуться в новом теле, но с чужими воспоминаниями или пробелами в памяти, потому что чип сняли с трупа и плохо отформатировали.
  — Вроде наших… — мрачно хмыкнул Ким.
  — Я так и вижу, как какой-нибудь Брахма соединяет идеальные заводские платы Синдиката с текстолитом ручной распайки, а запускает все это двоичными мантрами. Это как топить квантовый двигатель дровами.
  — Такова здешняя жизнь, Де Винтер. Когда нет иного выбора, будешь полагаться даже на самопальное железо.
  — Но знаешь, что меня восхищает? Тут законы Башен падают! Разбиваются в дребезги о хаос анархии и архитектуру первобытного выживания. Тут живет настоящая свобода и пульс жизни!
  Кирас отогнул темный плащ поверх бронежилета из дилатантного геля и взглянул на тыловой экран ручной гравитационной пушки, что покоилась в поясной кобуре. Страшное оружие каждого агента синдикатов способное одним импульсом пробить три небоскреба и вырвать кусок четвертого. В кабине ощутимо пахло озоном, а волоски на предплечье Кима встали дыбом от статического напряжения, когда он поднес руку. Сейчас удлиненный изящный ствол жадно поглощал энергию тесла-поля, наведенного между индукционными пластинами в потолке и полу лифта. Индикатор заряда горел на предпоследней полоске.
  — Забудь о философии, Фараон. Кто здесь действительно живет, так это тот, у кого лучше рефлексы. Видишь вон там парней у бочки с горящим мусором? У тостероголового под плащом краденная грави-винтовка армейского образца Гвардии Лиги. Он снесет твою архитектурную голову, просто чтобы поглазеть какого цвета мозги у тебя в новом черепе. Держись за мной и не вздумай сказать местным, что их импланты уродливы и нарушают гармонию вселенной. Они этого точно не оценят.
  Двери лифта мягко открылись, запуская в кабину аромат трущоб из гари, дыма и машинного масла вперемешку с затхлыми отходами. Темный узкий проулок, где некогда находился вход в Башню, демонстративно утопал в хламе, сломанной бытовой технике и пакетах отходов, дабы показать корпоратам всю свою нелюбовь. Ким натянул с шеи на нос темную ткань-фильтр и шагнул в лужу прокисшего мусора.


  Людный рынок Подножия оглушал шумом громких голосов, пестротой товаров и вывесок. На одной стороне четырехрукий Брахма в свободных выцветших тканях горячо спорил с продавцом, что его аккумуляторы глухи к молитвам. На другой белокожий бетанец с черным ирокезом, свисающим на бок и идущим по позвоночнику, беспристрастно разглядывал агатовыми как ночь глазами потрепанный релейный ускоритель. В проходе меж ремесленных прилавков виднелась автомастерская, где девушка-механик с яркими розовыми волосами ловко орудовала шуруповертом, прицепив на спину нейро-интерфейс с двумя вспомогательными механическими руками.
  Дно Конгломерата было сборищем всех слоев общества. Сюда падали разорившиеся бизнесмены, проигравшие конкуренцию сходную войне, финансовые менеджеры, впавшие в немилость директорам, энтузиасты, приехавшие сюда построить бизнес и стать одними из богатейших людей Млечного Пути, но теперь у них даже нет на билет обратно. Тут можно было встретить полный спектр инопланетян, которых федераты и Лига тащили в обитаемый космос, либо кто сам покидал менее развитые миры в поисках лучшей жизни. И какая ирония, что они оседали в этом отстойнике человеческой цивилизации. Были тут и такие, кто пришел за свободой, устав от военной пропаганды федератов и евгенической политики Лиги.
  Ким непрестанно сканировал толпу, что он мог делать и без утраченных глазных имплантов. Продавцы и прохожие опасливо косились на темные плащи корпов. Их тут не любили, но предпочитали не связываться. Те могли невзначай устроить пальбу, не заботясь о жертвах, а бекапов тут ни у кого не было. Местным и так хватало проблем с бандами безумных психов.
  Де Винтер меж тем замедлил шаг и остановился перед прозрачным рекламным щитом из тонкого пластика. На нем светилась молодая семья, которая обнималась на фоне свежеокрашенных капсул клонирования. Текст гласил: "Оформи физическое страхование! Базовый тариф – копия каждый месяц, улучшенный – раз в неделю, и премиум – каждый день! Скидки для семейного пакета!"
  — Что такое?.. — подошел Ким. — У них еще есть эконом на раз в полгода. Кому-то вполне хватает.
  — Кирас, ты заметил, что у ребенка на плакате глаза другого цвета, не как у родителей? Видимо, на складе закончились нужные пигменты. Они даже не удосужились подогнать генетический код под оригинал.
  — Да им плевать, Фараон. Пока страховка оплачена, ты можешь проснуться хоть с хвостом. Главное, чтобы вернулся на работу завтра к восьми.
  — И всё же... — не унимался Де Винтер. — Представь, ты купил «Премиум» с дистанционным бекапом в отведенный час, а тебя убили за секунду до того, как твоя личность отправилась на сервер. Значит, твоя сегодняшняя копия будет помнить предсмертный хрип, а вчерашняя — нет. И какого себя ты выберешь загрузить? Того, кто боится смерти, или того, кто привык к ней как к утреннему кофе?
  — Я выберу выстрелить первым, дружище. Идем. Нам нужно забрать чипы, пока их содержимое не перепродали по акции «б/у воспоминаний».


  — Смотри-ка, еще целые.
  Они стояли над старыми телами в заброшенном переулке, где уже никто не жил. Над двумя агентами высились кирпичные строения старого города. Дома смотрели пустыми глазницами разбитых окон и мотающегося по верту целлофана. Де Винтер покуривал сигарету, разглядывая себя с холодным любопытством.
  — Даже импланты на месте.
  — Им нужны были не импланты. Они забрали шлем, оружие и броню. Видишь крепления для экипировки? Все сломаны. Мы были в штурмовом обвесе.
  — Похоже, ты меня сюда тащил. Взглянем?
  Фараон потопал по размазанному кровавому следу в зев холодного подъезда. Ким бросил взгляд на пустые окна и достал тяжелую пушку на изготовку. Широкая рукоять легла в ладонь, а индикатор вспыхнул на полном заряде.
  Они прошли подъезд насквозь и оказались на Т-образной развилке. Обратная стена здания была в выбоинах и следах массированного огня.
  — Да тут было жарко! Иглы… лазеры… грави…— Де Винтер рассматривал разные типы отметин. — Словно воевали с целым кварталом.
  Кимъен же не спускал глаз с множества окон. Он по привычке пытался взять увеличение, забывая, что синие полупрозрачные глазные яблоки со встроенными фильтрами сейчас в другом теле. Все было непривычно. Ким чувствовал себя так, словно его откатили к заводским настройкам. Он немного завидовал Де Винтеру, который частично проапгрейдил второе тело.
  — Думаю, тут больше ничего интересного.
  Они вернулись назад, и Фараон присел над свои телом, разглядывая входное отверстие.
  — Смотри-ка, ровно, где сходятся пластины шлема. Идеальная точка. Нас убил кто-то, кто понимает в геометрии смерти больше, чем мы. Без всяких сомнений красивый выстрел. Надеюсь, чипы запечатлели стрелка. А вот и снаряд!..
  Де Винтер подобрал из разбитого асфальта остроконечный дротик с лепестковыми крыльями.
  — Флешет федератов! Наняли банду, дабы поймать нас в засаду?
  Несмотря на то, что синдикат Разбитой Розы выпускал безобидные головные видео-ободы для населения, у него могли быть конкуренты, и те, кому не нравилось, что их товары закупают даже государства федератов.
  — Или кто-то хотел, чтобы мы думали, что это были фаги. Или снайпер просто купил винтовку на черном рынке.
  — Тоже верно, — щелчком пальцев Фараон отправил болт обратно в камешки.
  — Ладно, гляди в оба, — Ким убрал пистолет и достал нож, чтобы вскрыть шею собственного трупа. — Я не хочу опять проснуться и идти сюда за вторым комплектом чипов.
  — Это бы точно нарушило ритм вселенной, — напарник прищурился и затянулся сигаретой.


  Когда тела благополучно передали группе зачистки, Фараону нестерпимо захотелось перекусить местной пищи. Для этого отлично подходила забегаловка, которую они видели по пути.
  После двух часов прогулки по трущобам у Кима начинало саднить горло. Знакомый эффект химически агрессивной пыли в глотке. Озоновый слой над городами синдикатов часто разрушался индустриальным выбросами. Ультрафиолет нещадно пропитывал здешнюю пыль, которая, попадая на связки, вызывала микроожоги. Те впоследствии зарастали микрорубцами и смыкались все хуже, что в долгосрочной перспективе приводило к потере голоса. Местных старожилов можно было с точность узнать по характерной сиплой речи. Некоторые пользовались маскам с вокодерами, которые усиливали их тихий хрип, что давало эффект дребезжащего шепота. Это даже привело к отдельному музыкальному течению в андеграунде, где исполнители кричали перегруженным шепотом под разрушительные индустриальные биты.
  Темная ткань-фильтр на лице агентов как раз служила защитой от ультрафиолетовой пыли, но похоже Ким успел вдохнуть ее часть в старом городе, пока снимал маску.
  Воздух внутри закусочной был тяжелым, пропитанным запахом горелого масла, пережаренного дешевого мяса и озона от искрящей вывески над входом. Ким сразу занял место за столиком в углу, спиной к стене, и обвел взглядом каждого в помещении. Его ладонь привычно лежала на рукояти грави-пушки.
  За плитой стоял усатый мужчина в когда-то дорогом фартуке модной марки. Теперь тот был засаленный и запачканный разводами. Он с остервенением переворачивал котлеты, и в каждом движении сквозила ярость павшего менеджера. Раньше этот парень управлял финансовыми потоками в Башнях, а теперь контролирует дозировку холестерина. Зато жарил мясо он так, будто от этого зависел курс акций СтарКорпа. Ему точно было что терять.
  В углу, на коленях перед старым протекающим ионизатором, сидел пожилой тощий Брахма. Он сложил верхние руки в ритуальном жесте, а нижними осторожно перебирал оголенные провода, словно четки. Одними губами он шептал древнюю мантру, перемежая ту с двоичным кодом. Верхняя пара конечностей у них была духовной, а нижняя служила для повседневных дел. Ученые Лиги считали, что дальние предки Брахмов тысячи лет назад посещали Землю, когда их цивилизация была в расцвете космических полетов, и остались в образах индуизма. Их генокод был идентичным человеческому за исключением лишней пары рук. Лига даже позволяла межрасовые браки с ними касте инженеров, но крайне не рекомендовала заводить детей без генетической коррекции в пользу двурукости или четверорукости. Иначе конфликт генов приводил к мутациям и недоразвитой паре конечностей.
  За столиком у окна расположились двое бетанцев. Их точеные тела сошедших с мраморных пьедесталов атлантов и богинь сводили с ума равно как земных мужчин, так и женщин. Один из посетителей был широкоплечим с совершенно гладким белым черепом. Его невероятно мускулистые руки выглядывали из-под рабочего комбинезона. Второй сухопарый походил на изящного готического эльфа с черным длинным ирокезом, свисающим на бок. Их шевелюра вовсе была не волосами, а продолжениями нервных узлов, что шли по позвоночнику и голове. Бетанцы были эмпатами. Эмоции для них являлись таким же языком общения как у людей тон голоса и мимика. Проявляя чувства друг другу они могли лечить и ранить. Поэтому им было порой тяжело в обществе других этносов, которые без разбору фонили настроением. А уж в Подножии им приходилось быть высокочувствительными антеннами в куче мусора.
  За самым дальним столом сидел грузный Дракс. Скамья опасно прогибалась под его весом. Его широкая и короткая голова, напоминавшая помесь дракона с лягушкой, была понуро опущена. Маленькими глазками он смотрел на крошечный стакан с местным пойлом, как на вражескую крепость. Серо-голубая броня Лиги чернела на нем сажей и успела покрыться ржавой пылью Подножия. Ким слышал, что на орбите не то пираты, не то фаги взорвали боевую Сверхновую лиговцев, и теперь ее экипаж на спасательных капсулах рассыпался по всей планете.
  Драксы похожие чем-то на ящеров и прозванные так за сходство с драконами пребывали на античном уровне развития. У себя на планете они штурмовали замки и коротали время в бесконечной резне и войнах, пока Лига не решила их гуманизировать и принести им Олимпийские игры. Самых уравновешенных и умных победителей они брали на свои корабли. К тому же ящеры оказались очень смышлеными в освоении технологичных бронескафандров и винтовок. Явление немедленно стало культом, и вот сотни Драксов били друг другу морды, бегали по полю за мячиком и кидали снаряды, чтобы удостоиться чести служить на небесных колесницах и участвовать в войнах Богов. Причем без разницы на чьей стороне. Те, кто возвращался со службы, становились объектом уважения и источником невероятных историй о мирах Богов. Привыкшие к цивилизации, они начинали наставлять соплеменников быть гуманнее и умнее, и так замысел Лиги приводился в исполнение.
  Но этот Дракс в его состоянии мог быть опасным. После крушения он понял, что боги смертны, а судьба закинула его на свалку. И, судя по коммуникатору, который он периодически крутил, спасатели не выходили на связь. Если этот парень сорвется, он разнесет всю закусочную под фундамент.
  Де Винтер тем временем подошел к стойке и деловито постучал пальцем по меню.
  — Картошка... — он замолчал, глядя в упор на бизнесмена. — Она у вас соленая?
  Повар поднял на него тяжелый взгляд, в котором читалась вся нелюбовь к корпоратам, пока под лопаткой шипели котлеты:
  — Она такая, какую ты заслужил, парень. Ешь или проваливай.
  Де Винтер удовлетворенно улыбнулся и повернулся к Киму:
  — Видишь? Здесь всё честно! Никакого лицемерия Башен, осталась только... первозданная система выживания! Бургер и картошку, пожалуйста.
  Ким ответил, не сводя глаз с Дракса:
  — Садись и ешь быстрее, Фараон. Наша «система выживания» сейчас очень сильно зависит от того, не решит ли ящер, что мы похожи на тех, кто взорвал его корабль.
  Словно услышав его, массивный пришелец оторвал глаза от рюмки и устремил точно на Кима, пристально разглядывая. Кирас прищурился, плотнее обхватив рукоять. Отвести взгляд для ящеров считалось признаком слабости, а задержать – приглашением к разговору. Секунды напряженно тикали в голове Кима, казалось, что между ними сейчас полыхнет разряд молнии. Но Дракс тяжело уронил кулак на стол и заговорил, обращаясь к Киму:
  — Скажи, варвар... Ты видел небо сегодня? Оно цвета пролитой крови. Мои Боги молчат. Когда пал мой наус, я слышал, как кричало само пространство. Я мечтал о героической смерти, о которой сложат легенды, но получил лишь забвение. Как ты думаешь, они покинули меня навсегда, или просто нашли себе слуг более верных, кто лучше поет олимпийские гимны?
  Ким немного расслабился и отпустил рукоять.
  — Небо здесь всегда такое, большой парень. Это не кровь богов, это просто смог от заводов Синдиката. Твои Боги сейчас заняты бюрократическими обвинениями и подсчетом убытков от взорванной Сверхновой. В этом мире ты не найдешь «героической смерти», тут есть только «неудачная инвестиция». Хочешь выжить — перестань ждать сигнала сверху и начни смотреть по сторонам.
  — Ваша речь... — внезапно не поворачивая головы вмешался крупный бетанец. Он моргнул агатовыми глазами, и его бархатный глубокий голос полился словно из недр черной дыры. — Она такая колючая. От тебя, корпорат, веет серым шумом усталости, царапающим как старая ветошь. А ты, — он перевел взгляд бездонных глаз на Де Винтера, — ты как кометный кристалл в вакууме. От тебя исходит такая тишина, что она причиняет боль. Почему вы, люди, так неосторожны со своими чувствами? Вы кричите о своих страхах на всю округу, даже когда молчите.
  Де Винтер у стойки, все это время молча наблюдавший за перепалкой, с любопытством развернулся к пришельцу.
  — Мы не кричим, — пожал он плечами. — Мы просто неструктурированые. Для нас эмоция — это побочный эффект биохимии, как лишний мусор в коде. Скажи, если я напою что-нибудь заводное из классики, например ритм «раз-два-три-четыре», это улучшит мой фон? Или ты предпочитаешь безэмоциональную медитацию Брахмов?
  — Не поминай его Имя всуе, дитя Машин! — старик вскинул две из четырех рук, не отрываясь от ионизатора, его голос задребезжал как натянутая струна. — Дух в этом приборе слаб. Он не слышит двоичный псалом. Боги потерянного воина лишь неблагодарные дети, они летают на железе, но забыли Слово, которое заставляет железо ожить и говорить. Мои предки учили ваших предков мудрости вселенной, но теперь вы выросли и решили, что звезды принадлежат вам. Но звезды принадлежат Тишине...
  Повар швырнул тарелку перед Де Винтером с таким грохотом, что бургер и картошка чуть не выпрыгнули на стойку:
  — Ваша пища Богов стоит пять смартов. Жрите и проваливайте. А вы, Тэкма, не пугайте мне клиентов своими проповедями. Я позвал вас не для этого. Дракс, если ты еще раз ударишь по столу, я вычту его стоимость из твоей страховки... ах да, у тебя же её нет.